<< Главная страница

Сан Антонио. Улица Жмуров



Глава 1
В тот момент, когда я собираюсь шагнуть за порог, моя славная матушка Фелиси спрашивает меня:
- Что ты собираешься делать сегодня утром?
Поскольку она самая нелюбопытная из всех известных мне матерей, я заключаю из этого, что она спрашивает не просто так, а хочет о чем-то попросить.
- Пока не знаю, - отвечаю я хмурым тоном, поскольку не могу ей сказать, что собираюсь трахнуть горничную из соседнего дома. И добавляю, потому что не могу поступить иначе: - А что?
- Я вчера оплатила счета за отопление и электричество.
- И больше не имеешь хрустов?
- Да, если ты так называешь деньги, у меня их не осталось. А так как завтра воскресенье и я пригласила Эктора...
Я морщусь. Во-первых, потому, что мне придется тащиться в банк, чтобы снять со счета бабки, хотя я с куда большим удовольствием сходил бы с малышкой горничной в кино и пощупал бы ее в темноте... Во-вторых, потому, что я на дух не выношу Эктора и для меня воскресенье в его обществе - похороны по первому разряду...
Эктор - двоюродный братец Фелиси, а мне, стало быть, приходится еще более дальним родственником. В семье известно, что он в свое время был влюблен в мою старуху и так и не женился из-за этой неразделенной любви... Да и теперь, когда он разговаривает с Фелиси, у него такой вид, будто он позирует для рекламы слабительного... Он делает глазки пуговками, что невероятно раздражает меня. Он высокий, тощий, лысый, беззубый и всегда ходит с тщательно уложенным зонтиком и подпиской на "Рустику"... Представляете себе, да?
Меня трясет от мысли, что я мог быть сыном этого урода, потому что он наградил бы меня той еще наследственностью! От этого можно было бы уйти в монахи!
Однако, поскольку я хороший сын, я убираю свою гримасу.
- Ладно, ма, раз ты на мели, я съезжу в банк. Сколько тебе нужно?
- Решай сам, - покорно отвечает она. Я целую ее.
- Я завтра приготовлю курицу, - обещает она. Она знает, что я терпеть не могу Эктора, но обожаю курятинку.
- Ты классный человек! - уверяю я ее.
И это чистая правда, можете мне поверить!
Я вывожу мою тачку из гаража в глубине садика, умелым маневром объезжаю дом, даю прощальный гудок клаксона и гоню по улице.
Моя служаночка из соседнего дома ждет меня на окраине поселка. Киска новенькая, недавно приехала из Бретани...
Она брюнетка и совсем не строгая. Я подцепил ее вчера в табачной лавке, где она покупала марки. Я сказал ей, что она хорошенькая, что я слышал из окна моей комнаты, как она поет, и что именно такой представлял себе самую прекрасную девушку в мире.
Такой треп всегда проходит с девочками из народа. С остальными, впрочем, тоже. Женщина остается женщиной вне зависимости от цены надетых на нее шмоток...
Она надела черный костюм, купленный где-нибудь в Ренне или Сен-Бриеке, красную блузку и здоровенные клипсы. В этом прикиде она затмит хоть саму малышку Бардо!
Короче, вам не захочется явиться под ручку с такой милашкой в английское посольство, а вот на то, чтобы последовать за ней в номер маленького отельчика, она очень даже годится...
- Куда мы поедем? - спрашивает она.
- Прежде всего мне надо заехать в банк снять со счета немного хрустов...
Ей это кажется хорошим началом программы. Банк - это чуть ли не единственное место, не считая туалета, куда женщина соглашается вас отпускать.
Я жму на акселератор, мы проезжаем мост Сен-Клу...
Десять минут спустя я останавливаю машину на улице Фаворит перед домом, где хранятся бабки.
- Пойдемте со мной, потому что это займет некоторое время, - говорю я куколке.
Она следует за мной.
Огромный зал набит битком. С ума сойти, как людям нужны сейчас бабки. Я сую в окошко мой чек, сотрудник выдает мне номерок, и я отвожу девочку в уголок ждать, пока громкоговоритель пролает мой номер.
Ожидание - штука нудная...
Я должен получить хрусты в окошке двадцать восемь, потому и держусь поблизости от него.
- Кстати, а как ваше имя? - спрашиваю я мою красавицу.
- Маринетт, - воркует она.
- Ну, конечно, - шепчу я.
- Что вы говорите?
- Я говорю, что вы могли носить только имя, прекрасно гармонирующее со всем вашим обликом...
Выражая свое удовольствие, она рисует в воздухе W своей задницей...
Я пользуюсь этим, чтобы положить руку ей на плечо. Это начало всему. Рука - это первый полномочный посол в переговорах с женщинами.
Мы ждем так уже четверть часа, когда хмырь из окошка двадцать восемь выкликает мой номер: тысяча шестьсот сорок шесть... Я подхожу к окошку, целомудренно замаскированному железным навесом.
Тип, стоявший там до меня, отходит. Он не один, его сопровождает еще один субъект. Не каждый день можно увидеть, как qmhl`r| деньги со счета приходят на пару.
Наши взгляды встречаются. Тип смертельно бледен. Он бросает на меня взгляд, красноречивый, как политическая листовка.
По-моему, ему стало плохо в зале, где стоит сильная духота, и спутник провожает его, чтобы он не хлопнулся в обморок.
Служащий дает мне подписать квитанцию и отсчитывает мои бабки. В эту секунду мой взгляд падает на корешок чека, оставшийся зажатым под стеклянной дверцей окошка. На корешке написаны два слова: "На помощь".
Я хватаю клочок бумажки. Чернила совсем свежие...
- Скажите, - говорю я служащему в окошке, - этот корешок чека оставил тот тип, что был передо мной?
У парня волосы бобриком и кислый вид, будто у него рак печени.
- А вам-то что? - спрашивает он.
Я показываю ему мое удостоверение.
Его поведение сразу меняется.
- Какая фамилия? - осведомляется он.
- Людовик Бальмен.
Он смотрит последний из оплаченных чеков...
- Да, он, - соглашается служащий.
Я бросаю взгляд на сумму, указанную на корешке.
- Черт возьми! Он снял десять миллионов?
- Да...
- Этот тип не показался вам странным?
- У меня нет привычки разглядывать клиентов... Это верно. Он сидит целый день в своей конуре, выдавая бабки и прикалывая к лацкану пиджака булавки от пачек... Булавки - это единственное, что остается честным кассирам от всех выдаваемых ими сумм.
- А что случилось? - спрашивает он.
Я пожимаю плечами.
А действительно, что случилось?
- Ничего, - отвечаю.
Я сую свои денежки в карман и отваливаю. Маринетт ждет меня, возбужденная от мысли, что у нас впереди целый день, а я снял то, на что можно хорошо гульнуть. Только бы она не вообразила, что я собираюсь подарить ей драгоценность или меховое манто! Я терпеть не могу разочаровывать девушек!
- Скажите, моя прелесть, - шепотом спрашиваю я ее, - вы заметили двух типов, отошедших от окошка, когда я шел к нему?
- Да, - отвечает она.
- В какую дверь они вышли?
- Через большую в середине, кажется...
- Пошли!
Я тащу ее к большой двери, перед которой ажан в пелерине борется с холодом и мрачными мыслями.
Начинаю с начала, то есть показываю ему мое удостоверение. После этого простого действия он берет под козырек, как перед важной персоной.
- Вы видели, как несколько минут назад отсюда вышли маленький человечек с седыми волосами и с ним другой, повыше, в кожаном пальто?
- Видел... - отвечает ажан.
- Куда они пошли?
- Они повернули направо... Должно быть, у них была машина, потому что у высокого были в руке ключи...
Я бросаюсь вперед... Широкими прыжками несусь вдоль ряда автомобилей... и резко останавливаюсь перед большим черным кабриолетом. В нем сидит мой седой человечек. Он выглядит спящим, потому что его голова прислонена к стеклу правой дверцы. Ecn приятель исчез...
Я открываю дверцу, и старичок вываливается на шоссе. Он весь обмякший и белый, как репа изнутри.
Плюс ко всему прочему, он еще немножко мертвый...
Мертв он недавно, но все-таки мертв...
Смотрю по сторонам. Типа в кожаном пальто нет, как масла в еде бедняка.
Малышка начинает завывать, увидев жмура.
- Закройте рот, - говорю я ей, - и позовите ажана, стоящего перед дверью!


далее: Глава 2 >>

Сан Антонио. Улица Жмуров
   Глава 2
   Глава 3
   Глава 4
   Глава 5
   Глава 6
   Глава 7
   Глава 8
   Глава 9
   Глава 10
   Глава 11
   Глава 12
   Глава 13
   Глава 14
   Глава 15
   Глава 16
   Глава 17
   Глава 18
   Глава 19
   Глава 20


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация