<< Главная страница

Сан Антонио. Дальше некуда!



Глава 1
Инспектор Пакретт повернул ко мне свое сморщенное лицо старого подростка, страдающего гепатитом. Это был тип неопределенного возраста, белый, как цикорий, и тощий, как рентгеновский снимок, с длинным унылым носом, до которого он запросто мог дотронуться своим обложенным языком, и с крохотными глазками, черными и быстрыми, похожими на мух, влипших в крем "шантийи".
Итак, Пакретт повернулся, открыв моему взору свою жалкую внешность. Он проработал двенадцать лет в полиции нравов и знал всех парижских проституток, начиная с уличных, занимающихся своим ремеслом под зонтиком, и заканчивая шикарными телками, обслуживающими крупных шишек по "бонапарту[1]" за сеанс, а также любительниц природы, вкалывающих в Булонском лесу.
Именно из-за его прошлой работы Старик и дал мне его в помощники в начале расследования.
- Он может вам пригодиться, - уверил меня Плешивый, поглаживая свою черепушку, чтобы удостовериться, что на ней не проросли волосы.
Повернувшись ко мне, инспектор Пакретт позволил себе нечто очень необычное: подмигнул мне. С его стороны это было шокирующим, почти неприличным, и я мысленно (чтобы не услышал мой напарник) сказал себе, что если он так же строил глазки красоткам, то кайф от бутылки получал куда чаще, чем от общения с дамами из приличного общества.
- Что вы об этом скажете? - спросил он своим писклявым голоском.
Я никогда не слышал, как разговаривает крыса, но это должно звучать примерно так же. У Пакретта был голос страдающего насморком евнуха.
- Посмотрим...
И мы замолчали. Наступила ответственная минута. Мы сидели в спальне консьержки на улице Годо-де-Моруа, на колченогих стульях между камином, на котором стоял гипсовый шедевр, изображающий котенка в ботинке, и консолью из фальшивого мрамора, на которой под тремя сантиметрами пыли агонизировали искусственные цветы.
Довольно плохо освещенная улица была затянута золотистым туманом. Уже два дня Париж был закутан ватой...
Путана, которую мы выбрали в качестве объекта, ходила туда- сюда, виляя своим оборотным капиталом. Она проделывала один и тот же маршрут, ограниченный магазином, торгующим пишущими машинками, и бакалейной лавкой. Иногда она останавливалась посмотреть в витрину бакалейной, а потом поворачивалась, onj`g{b` свою прохожим. Это была блондинка с пышными формами. Маньяк убивал только блондинок. Она была фламандского типа, немного массивной, но молодой и с хорошей фигурой. Время от времени возле нее останавливался мужик сверялся с каталогом, слушал рассказ о предоставляемых услугах, осведомлялся об их ценах и говорил, что подумает.
Пакретт мне объяснил, что девица никак не находит клиентов, потому что сейчас конец января, а это критический период для индустрии секса.
Бюджеты пострадали от новогодних праздников, на горизонте угрожающе маячит перспектива уплаты налогов, а ежегодный грипп несколько снизил жизненные силы мужчин.
Пакретт прошептал:
- Что-то мне говорит, что...
Я не решался в это поверить. Мы, мой коллега и я, уже две недели вращались в кругах проституток в надежде поймать сумасшедшего, регулярно, раз в неделю, убивавшего по путане. До сих пор нам не везло.
Это становилось кошмаром. Разумеется, делом занимались не мы одни, но и нашим коллегам везло не больше, чем нам. Действовал маньяк всегда одинаково; снимал девочку, убеждал сесть в его машину, причем даже тех, у кого была постоянная клиентура, завозил в пустынное место, душил и оставлял в машине, которая всякий раз оказывалась краденой. Самым странным было то, что девицы, предупрежденные прессой о методах убийцы, продолжали проявлять необъяснимое легкомыслие. Мы несколько раз получали описание внешности маньяка, но оно всякий раз отличалось от предыдущего.
Можно было подумать, что этот человек обладал многими лицами или же несколько человек совершали такие преступления по одинаковой методе.
Мы затаили дыхание. Пару минут назад в нескольких метрах от блондинки остановилась черная машина, но водитель из нее не вышел.
Неподвижный в своей машине, он наблюдал за проституткой с настораживающей пристальностью.
- Говорю вам, это он! - шепнул Пакретт.
- О'кей, посмотрим поближе.
Мы вышли из скромной комнатки, где витал затхлый запах консьержки, слишком порядочной, чтобы ложиться при нас.
Церберша готовила сильно пахнущий луковый суп.
- Вы уходите, месье?
- Временно.
Было холодно. Люди, казалось, торопились вернуться домой. Путанка продолжала мерить шагами тротуар, не замечая водителя, напряженно наблюдавшего за ней.
Шагая, Пакретт производил звук русской тройки на снежной дороге из-за многочисленных пилюль, которыми его карманы были набиты, как хорошая аптека.
- Садимся в машину, комиссар?
- Естественно!
Мы сели в мою "МГ". Там было еще менее тепло, чем в холодной комнате консьержки. Пакретт не преминул чихнуть, отчего лобовое стекло совершенно запотело. Ворча, инспектор поднял воротник своего пальтишка а-ля принц Уэльский цвета палых и сметенных листьев.
Авто, в котором сидел тип, было старым широким "мерседесом". Прошло довольно много времени. Пакретт достал флакон ингалятора, отвинтил крышку, засунул его носик в свой нос и энергично втянул лекарство.
- Этак вы надорветесь! - пошутил я.
Он насупился, убрал свою грозу микробов в карман и принялся сосать пастилку. Этот малый источал невыносимый запах. Он вонял антибиотиками, мятой перечной и кучей других лекарств, в том числе эвкалиптом.
- Думаю, мы зря обрадовались, - заметил я. - Этот тип просто ждет кого-то, а если разглядывает прелести шлюшки, то исключительно ради того, чтобы провести время.
- Я тоже так считаю, - захныкал Пакретт. Моя машина стояла напротив мебельного магазина, и инспектор косился на сундук из вишневого дерева, которому не хватало пары сотен лет, чтобы выглядеть старинным.
- Мне нравятся деревянные вещи, - заявил он так торжественно, словно его заявление могло изменить действующую конституцию.
- Значит, когда вы умрете, то останетесь довольны вашим последним макинтошем.
Он не засмеялся. Он вообще мало смеялся из-за проблем с креплением своей вставной челюсти.
Вдруг мы оба замерли. Водитель "мерседеса" вышел из машины и небрежным шагом пошел к мочалке. Это был высокий, стройный тип в темном пальто с поясом. На шее красовался белый шелковый платок, а на голове - зеленая фетровая шляпа с крученым шнурком вместо ленты.
Мы увидели, как он подошел к девице и начал с ней переговоры. Беседа длилась достаточно долго. Путана отрицательно качала головой.
- Это он, да? - обрадовался Пакретт.
- Возможно.
- Кажется, она не хочет, чтобы он ее снял.
- Поставьте себя на ее место.
На долю секунды я представил себе Пакретта в виде профессионалки тротуара, и мой мозг от этого перегрелся.
- Ага! Она идет за ним!
Действительно, вопреки всем традициям, именно шлюшка шла за месье. Они подошли к машине, и мужчина галантно открыл дверцу своей легкой добыче. На долю секунды мы увидели его лицо в свете лампочки на потолке. Оно показалось мне довольно молодым, тонким, гармоничным, со светлыми глазами и тонкими губами.
Я завел мотор своей машины и поехал, не дожидаясь, пока тронется с места "мерседес". Я вам всегда говорил: наилучший способ следить за кем-либо, не вызывая его подозрений, - это ехать впереди него. Поэтому я проехал мимо "мерседеса" и, не переставая наблюдать за ним в зеркало заднего обзора, выехал на бульвары.
Машина предполагаемого маньяка поехала следом за моей, затем обогнала меня и повернула направо, в сторону площади Сент- Огюстен.
Тогда я сбросил скорость, чтобы дать другой машине вклиниться между нами. Моя была очень низкой, и этого было достаточно, чтобы исчезнуть из поля зрения человека в "мерседесе".
Так мы доехали до площади Этуаль. Кандидат в маньяки снова повернул направо, на авеню Гранд-Арме. В эти часы уличное движение стало не таким оживленным, и мы ехали на большой скорости. Выехав через заставу Майо, мы продолжили путь к Дефанс.
- Странно, - вздохнул Пакретт.
- Что?
- Что камбала Мадлен позволяет увезти себя так далеко, зная, что в Париже два месяца орудует маньяк.
- Действительно, странно. Должно быть, он нашел очень веский `pcslemr.
- Если бы это оказался он! - размечтался Пакретт. - Вы представляете, какую рекламу нам бы устроила пресса?
Я бросил взгляд на его жалкую худущую морду. У Пакретта больным было все: бронхи, желудок, горло, мочевой пузырь. Он был еще жив только благодаря тому, что Флеминг изобрел пенициллин, но его жизнь шла от одной аптеки к другой. Невозможно себе представить, чем его портрет может украсить страницу "Франс суар".
Не может же он не понимать, что его физии самое место на рекламе слабительного! Если нет, он глуп как пробка!
"Мерседес" пересек мост Нейи и сразу же свернул направо, в направлении студий "Фото Сонор".
- Он сбавляет скорость, а? - заметил Пакретт.
- Да. Мне кажется, он приближается к финальной точке своего путешествия.
Действительно, немецкая тачка замигала огнями, Показывая, что собирается снова свернуть направо, на берег Сены. Предполагаемый маньяк поехал по достаточно крутому склону, ведущему к нему.
Я решил остановить машину на набережной, как раз в том месте, где стоянка категорически запрещена.
Мы вышли и перегнулись через парапет. "Мерседес" теперь стоял как раз под нами. Его водитель выключил фары, и в темноте приходилось выпучивать зенки, чтобы что-нибудь разглядеть.
- Спускаемся, - приказал я.
Мы начали спуск по ведущей на берег лестнице. Пакретт осторожно шагал по узким ступенькам, боясь оступиться и пересчитать их мордой.
По счастливой случайности машина остановилась так, что мертвый угол сзади закрывал нас от глаз водителя.
Вдруг я услышал придушенный крик. Одним прыжком преодолев последние пять ступенек, я бросился к машине. Через заднее стекло я смутно различал две борющиеся в салоне фигуры. Машина раскачивалась. Я подбежал к "мерседесу", рванул дверцу и увидел сцену крупным планом. Мужчина в пальто с поясом сжимал обеими руками шею несчастной труженицы панели. Кроме того, он прижимал своей правой ногой ноги женщины, блокируя их, и душил бедняжку, издавая хриплые вздохи. Мое появление произвело на него эффект ведра холодной воды. Он разжал руки и угрюмо посмотрел на меня, щуря глаза в свете лампочки на потолке. Вдруг с необычайной быстротой открыл дверцу со своей стороны и выскочил из машины. Я всегда считал, что бегаю довольно неплохо, но по сравнению с этим малым я стартовал, как страдающая ревматизмом черепаха.
Ставлю свои зубы против парадной вставной челюсти английской королевы-матери, что этого парня не мог бы догнать и чемпион мира по бегу.
Однако я выкладывался до последней капли. Этот гад уже оторвался от меня метров на пятнадцать, когда возле моих ушей просвистели две пули. Спринтер нырнул вперед, пролетел еще два шага и упал, уткнувшись мордой в землю.
Я обернулся и увидел Пакретта, неподвижно стоящего на середине лестницы с дымящейся пушкой в руке.
- Не стреляйте больше! - заорал я.
Я подбежал к беглецу. Могу вам сказать, что стрельбе инспектор обучался не на заочных курсах.
Мой маньяк очень напоминал собой продырявленную перфокарту ЭВМ. Одна дырка была у него в основании черепа, другая посреди спины. Теперь, чтобы арестовать его, облаву должен был устраивать святой Петр.
Подбежал Пакретт. Его нос был острее, чем когда бы то ни a{kn.
- Если его жизнь была застрахована, надеюсь, вдова отвалит вам часть суммы!
Пакретт захихикал тоненьким самодовольным смешком. Чужая смерть, даже вызванная им самим, его не интересовала. Его заботила только своя собственная, и он, вне всяких сомнений, был прав.
- Он это заслужил. Я сразу понял, что он бежит быстрее вас. Нельзя было дать ему уйти, верно?
- Да, нельзя. Но если вы такой хороший стрелок, то могли бы попасть ему в ноги!
Он молча пожал плечами, достал свой ингалятор и пустил в паяльник большую дозу лекарства.
Стали подтягиваться люди, привлеченные звуками выстрелов.
- Позвоните в полицию, - сказал я и пошел к машине, где. приходила в себя раскладушка.
Малышка испытала сильный шок. Можно было догадаться, что под слоем штукатурки ее мордашка белее снега.
На ее шее были видны фиолетовые следы.
Заметив нас, она вскрикнула от ужаса. Ее сутенеру придется некоторое время давать ей сильные транквилизаторы, а то она будет падать в обморок при виде пауков и фотографий Мишеля Симона.
- Эй, приди в себя, красотка. Я из полиции! - сказал я, широко улыбаясь ей. - Горло небось горит?
Успокоившись, она несколько раз взмахнула ресницами, попыталась сглотнуть слюну и пробормотала:
- Первый раз в жизни я рада увидеть легавого. Этот парень и есть тот маньяк?
- Был, - поправил я, указывая на лежащий в нескольких метрах от машины труп. - Как это ты позволила завезти себя так далеко от штаб-квартиры?
- У него была вот такая толстенная пачка хрустов!
Черт! А Пакретт и я терялись в догадках. Тип просто показывал бабки, что всегда очаровывает этих бессеребрениц.
- Как все произошло?
- Я даже не успела сообразить. Он остановил машину и тут же схватил меня за горло. А как он жал, падла! Вцепился, как легавый... Ой, простите!
Приехала полицейская машина. Я оставил красотку на попечение Пакретта, а сам занялся убитым. Чуть позднее я получил о нем все возможные сведения. Маньяка звали Жером Буальван, тридцати двух лет, холост, владелец небольшого завода лыжных креплений в парижском предместье. До сих пор в полиции на него ничего не было, и в бригаду нравов на него не поступало никаких сигналов.
Пакретт получил свое фото в газетах. Оно было таким расплывчатым, что на снимке он выглядел как покойник.


далее: Глава 2 >>

Сан Антонио. Дальше некуда!
   Глава 2
   Глава 3
   Глава 4
   Глава 5
   Глава 6
   Глава 7
   Глава 8
   Глава 9
   Глава 10
   Глава 11
   Глава 12


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация